«За тамбовской казначейшей»

21 сентября 2017, 15:44
0
860

Путешествие из столицы в провинцию. Заметки о Тамбове как Городе мечты

Лермонтов - гений. То есть, не то, что бы я вас хотела удивить этим заявлением. Но по странному стечению обстоятельств мало кто помнит его Тамбовскую казначейшу. Меня же в мои лет 13 эта поэма поразила так, что я помню ее наизусть до сих пор. Мало того, что любой настоящий русский провинциальный город для меня с тех пор - немножечко Тамбов, так еще и сам Тамбов с тех пор - а это почти полвека - был для меня городом мечты. Я даже не особо туда стремилась - а вдруг он не совсем такой?

А он, дорогие, совсем такой. То есть, конечно же, время изменило реалии, но все, что написал Лермонтов, там есть.

А еще время добавило городу волшебнейшего, расхлябаннейшего, интеллектуальнейшего, бессмысленнейшего, талантливейшего русского провинциального модерна, который за сто лет облез так, что органично вписался в образ, созданный Лермонтовым.

Но сначала дорога. Она не просто ровная, а даже с фонарями. Вокруг -бескрайние поля подсолнухов, кое-где разбавленные дубовыми рощами. Наверняка остатками тех самых дремучих лесов, в которых водились былинные разбойники, однако теперь в них и калике перехожему от сильного ветра не спрятаться, что уж о волках-то говорить. Нет волков.

Есть настоящий русский провинциальный город с утопленными в землю и асфальт косыми домишками, столичными неприступными пафосными соборами, бездарными бетонными многоэтажками, беспардонно влезающими в городской пейзаж в самых неподходящих местах (впрочем, а разве для них есть подходящие места?). Город, стоящий на реке, текущей издалека, долго. На этой реке можно до бесконечности сидеть в камышах и ощущать себя частью вечности. Там, где у парадной набережной в канал Цны вливается ручей, из воды бьет рукотворный фонтан, вид на который перекрывает будка из «Тамбовской казначейши». Зачем только ее в зеленый цвет перекрасили? Полосатой она бы гораздо веселее смотрелась…

Кривые тротуары, израненные дороги, бездарные вывески, конечно, раздражают. Но какая Россия без них? Она парадна только к приезду уланов. А как полк прошел - тишина. Остается только толпа мальчишек городских, немытых, шумных и босых. А уланы разочаровывают. Но все равно снятся следующие, которые уж точно не разочаруют казначейшу с могучей грудью, умеющую виртуозно ругаться матом с грузчиками и мнящую себя принцессой. Не. Королевной.

Казначейша за двести лет ожидания истинного улана совершенно забронзовела и угнездилась в назидание всем духовным уланам и грезящим о них прекрасным юным дамам посреди пешеходной улицы с достойным названием Коммунальная. Лермонтову, я уверена, дебелая красавица в кудряшках, рюшах, домашних шлепанцах на шпильках нравится. Несмотря на то что человек он едкий.

В ближайшей сувенирной лавке пришлось поскандалить.

- Есть у вас тамбовская казначейша?

- Нет.

- Да вы что? А что я домой повезу?

- Понимаете, памятник всего год назад поставили…

- Ну, тогда дайте тамбовского волка.

- Один есть. Императорского фарфорового завода.

- Зачем же мне петербуржский волк? Я тамбовского хочу.

- А тамбовский – только водка.

- Есть?

- У нас нет. Она в винно-водочном магазине должна быть.

- Спасибо. Вы уж, пожалуйста, передайте начальству, чтоб казначейшу завели.

- Бронзовую?

- Да хоть пластмассовую! Или, как теперь модно, силиконовую.

Воскресным утром мы отправились искать тамбовского волка. В сетевых магазинах у бескрайних прилавков вино-водочных изделий со всего света администраторы с презрением отрицательно качали головами: «Нет тамбовского волка!» И лишь в пятом магазине над нами сжалился мужичок с синим носом и печальными красными глазами: «Идите, говорит, к стадиону «Динамо», там вино-водочный завод. Если волк есть, только там».

У «Динамо» публика указывать дорогу к заводу напрочь отказывалась. И опять нас спас печальный мужичок с синим носом и красными глазами (другой? или тот же?): «Завод-то вот там, - махнул он дрожащей ручкой, - да только сегодня воскресенье – он не работает. И магазин закрыт». Но увидев наши грустные глаза, он добавил милосердно: «Вооон, в торце того дома есть магазин. Там вся продукция нашего завода имеется».

В Москву мы привезли не только тамбовского волка, но и волчицу.

Мне кажется, и эта история Михаилу Юрьевичу бы понравилась.

Город, в котором народ - и то в небольшом количестве - мы увидели только на Дне города на набережной - туда их безумными воплями сзывали монструозные голливудоподобные аниматоры. На игрище и торжище, сопровождаемое разудалым пением то ли Газманова, то ли Билана с высокого постамента тоскливо взирал, прижав к сердцу заплаканный платок, гранитный Рахманинов.

Еще люди были на рынке – они деловито сновали между картохой, яблоками и рассказовскими трикотажными минипижамками 60 размера.

А вот в гостинице людей не было. И это еще одна загадочная история.

Из Москвы гостиницу со свободными номерами – а нам их надо было три – мы так и не нашли: нет, отвечали, в гостинице мест. Прямо как мистеру Твистеру у Маршака. Удалось снять два номера в одной гостинице и еще один – в другой, но по соседству. Когда подъезжали к Тамбову, из гостиниц звонили, уточняли – будем ли? Мы подтверждали заказ, представляя себе толпы приезжих, осаждающих администратора. Администратор оказался героем и к восьми вечера – когда мы добрались до гостиницы – всех страждущих разогнал. На этаже в восемь номеров мы не увидели никого. За завтраком в ресторане – двух тихих дядек. День был субботний, бармен с охранником обсуждали вечернее свадебное застолье. Мы приготовились всю ночь слушать разудалые песни и следить из окна, как тамбовцы рвут баяны. Но в половину одиннадцатого вечера – когда мы вернулись в гостиницу – нас встретила абсолютная тишина.

Бонусом – за полтора дня в Тамбове – город подарил нам две жемчужины.

Дом однокурсника Чехова Асеева, построенный Кекушевым, переживший беспризорников, туберкулезников, военный госпиталь, но сохранивший процентов 80 интерьеров, чуть не проданный под частный ресторан, но отбитый горожанами (за что им низкий поклон) и превращенный в музей.

Ивановка

Усадьба Ивановка - она же музей Рахманинова - созданная с нуля - разоренная за советское время в прах и собранная заново по крупицам с нежностью и любовью. Тут яблоневый сад, столы для чаепития, сцена по-над рекой и абсолютное понимание, откуда у Рахманинова такая раздольная музыка.

И какие же прекрасные в Ивановке яблоки. Ах, какие из них пироги получаются. Видать, Лермонтова-то ими не покормили. Потому он и едкий такой.

Елена Грищенко

Журналист, редактор, преподаватель стилистики журфака МГИМО

 

Комментарии — 0

АКТУАЛЬНОЕ

Тамбовская жизнь в cоцсетях