Осколки забытого лета

В Тамбове прошла премьера нового фильма Кирилла Серебренникова
Премьера фильма "Лето"

Этого «Лета» мы ждали давно. И оно пришло, причем день премьеры этой ленты не всеми любимого режиссера выдался не по-летнему пасмурным и холодным, и была в этом некая своя символичная романтика, напоминающая атмосферу серого мрачно-загадочного Питера.

У каждого свой Питер. У одних — это Петербург Достоевского с подъездами серых доходных домов в районе Сенной площади. У других — туристически- открыточные пейзажи Невы и стрелки Васильевского острова. А у некоторых — узкие переулки, дворы-колодцы в районе кафе под негласным названием «Сайгон» и улицы Рубинштейна, где проходили тусовки питерского рок-клуба.

Уже давно нет того кафе и того рок-клуба, а «рок-н-ролл мертв», как пел БГ. Правда, это он тогда же и спел, и это конечно, неправда.

По странной иронии судьбы, режиссер Кирилл Серебренников сейчас сидит под домашним арестом, а фильм его идет. Причем, идет очень громко — им открывалась конкурсная программа Каннского кинофестиваля, а также нашего «Кинотавра». Чего, однако нельзя сказать о премьере в Тамбове — на самом первом сеансе оказалось от силы десять человек. Впрочем, лиха беда начало.

Алексей Никитин - один из первых зрителей на премьерном сеансе
Алексей Никитин — один из первых зрителей на премьерном сеансе

Конечно, это кино не для всех. Его не понять и не почувствовать, если ты вообще от рок-музыки далек. Что совершенно не исключает того, что сам режиссер от ее реальности тоже довольно далек. Но это фильм не столько о музыке, сколько об атмосфере Питера начала 80-х, когда «Т-Rex” и “Rolling Stones” запоздало превращали в нашей стране невинное развлечение рок-н-ролл в переживание жизни. Это о жизни фильм.

Однако, если вы хотите с помощью этой картины узнать нечто из биографии культового Виктора Цоя и не менее культового лидера группы «Зоопарк» Майка Науменко, то это вряд ли. БГ недавно заявил, что все было не так. Но это неважно, режиссер вовсе не претендует на биографическую точность, это не документальный, а чисто художественный фильм. Но мы смотрим в этот экран, как в машину времени, и накатывает сожаление, что этого мы «вживую» не застали. Уж слишком непохожа эта квазихиппианская тусовка на наше выхолощенное прагматичное настоящее. И щемит ностальгия по ностальгии.

Виктор Цой, Майк Науменко, Борис Гребенщиков и прочие «Мифы» и «Странные игры» образца 1981 года жили и тусили в убогих питерских коммуналках, где высоченные потолки и узкие комнаты давят, а играли на отвратной звуковой аппаратуре, но были по-настоящему счастливы и свободны. Несмотря на все советские условности и препоны. Эта атмосфера свободы поймана в фильме, она дышит через экран, она течет по серым питерским улицам, где вместо нынешних рекламных баннеров, с плакатов смотрит генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев. Ну и пусть себе висит, они живут в другом мире, где есть Дэвид Боуи и Марк Болан, Джон Леннон и Джим Моррисон. Те, кто стали учителями жизни, и этому уже не помешать.

В фильме есть один любопытный эпизод. В вагоне электрички, где ребята едут с Финского залива с его романтичным закатом, к одному из панкующих музыкантов пристает пьяный «патриот», обзывая его на чем свет стоит за «увлечение чуждой западной вражеской культурой». Так бывало. Но этот эпизод о прошлом остается вопросом о настоящем. И это уже не ностальгия.

Впрочем, несмотря на все исторические эпизоды, это фильм о любви. Потому что без любви ни музыка, ни стихи не рождаются. Мы никогда не узнаем, какие были на самом деле отношения между Виктором Цоем и женой Майка Науменко Наташей. Это ничего не меняет. Возможно, Рома Зверь, записавший к фильму крепкий саунд-трек и сыгравший Майка, сделал своего героя слишком мягким. Кто-то поверит, кто-то нет. Но в любовь невозможно не поверить, в ту атмосферу любви, которая жила вопреки всему под низким небом тогдашнего Питера. Этот город, он сам по себе герой фильма. Черно-белого фильма, где цветные фрагменты с элементами психоделической анимации лишь оттеняют время. Его уже не вернешь, Виктора и Майка уже давно нет с нами. Песни остались.

Что это были за песни? По моему крамольному мнению, к рок-музыке они никакого отношения по большому счету не имели, хотя сообщество это называлось рок-клубом. И Науменко, и Цой, и другие герои картины слушают пластинки западных рок-групп, переводят их тексты, записывая в тетрадки, но… Сами поют совсем другие песни, где текст действительно играет огромную роль, а вот музыка тихо плетется на заднем плане, и эти два-три аккорда не имеют ничего общего с настоящим роком их кумиров. Такая вот странная вещь. Это вовсе не значит, что в том Питере и не только не было настоящих рокеров, рубящих железные риффы и запиливающих виртуозные гитарные соло, но это уже совсем другая история.

А нам остается лишь всматриваться в то далекое лето благодаря щемящему фильму Кирилла Серебренникова. И не пытаться его повторить — оно оказалось слишком хрупким, как фарфоровая чашка с горячим кофе, которую можно нести через весь город тому, кого любишь, хотя кофе все равно остынет…

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*