Не стоит судить историю: она нуждается не в вердиктах, а в понимании

25 апреля 2017, 22:48
0
561

Крестьянская война в Тамбовской губернии, так называемая «антоновщина», давно стала брендом нашей области. На её участников сейчас не понимается рука даже у коммунистов, по крайней мере, молодых. Неудивительно, что на открытой дискуссии «Актуальное прошлое: взгляд на Антоновское восстание век спустя», которая прошла с минувшую пятницу в стенах областной Торгово-промышленной палаты, никто не осмелился назвать восставших крестьян бандитами.

Хотя Блок, сказавший: «Что же вы думали? Что народ - паинька?» - был абсолютно прав. Даже те участники круглого стола, которые безоговорочно симпатизируют «антоновцам», признавали, что зверствовали восставшие крестьяне люто. Своих противников они порой сажали на кол – в самом прямом смысле этого слова!

Любопытно, об этом напомнил собравшимся человек, полностью симпатизирующий повстанцам - краевед Андрей Литовский. В общем, «Антонов мне друг, но истина дороже». Этот человек выделялся на фоне прочих выступавших, включая приехавших из Москвы членов Вольного исторического общества Никиты Соколова и Павла Гнилорыбова. Он был, как говорится, в теме: не растекался мысью по древу, а оперировал фактами и делал выводы на их основании.

Именно Литовский обратил участников круглого стола на следующий кажущийся парадокс. В неурожайном 1920 году, когда белое движение было фактически разгромлено и у власти не было не было жизненной необходимости в ограблении крестьян, был по непонятным причинам вдвое увеличен план продразвёрстки. Продотряды отбирали у людей не только всё зерно, предназначенное для пропитания, но и даже часть семян. По отчётам губернского исполкома, «крестьяне проели всю лебеду». Действия большевиков невозможно было объяснить никакими рациональными мотивами. Только идеологическими.

Добиться справедливости правовыми методами крестьяне не могли, Во-первых, у них не было такой привычки, а во-вторых, в России того времени законы не работали и воцарилось право сильного. Единственным выходом было взяться за оружие. Так, к слову, поступили не только тамбовские земледельцы.

Московский историк Никита Соколов подчеркнул, что восстания против политики военного коммунизма тогда отмечались повсеместно. Особенно сильными они были в Вятской, Курской, Самарской, Воронежской, Смоленской, Казанской и Московской губерниях. Правда, нигде выступления не приобрели такого размаха, как на Тамбовщине. Здесь разразилась самая настоящая крестьянская война, на подавление которой был отправлен один из самых талантливых военачальников Красной армии Михаил Тухачевский.

Тамбовский учёный Владимир Безгин отметил, что повстанцев нельзя назвать проигравшей стороной. По крайней мере, с моральной точки зрения. Хотя восстание было жестоко подавлено, крестьяне добились своего: 21 марта 1921 года была объявлена Новая экономическая политика, и продразвёрстку заменили продналогом. Только после этого крестьянские выступления сошли на нет.

Итак, по поводу восставших крестьян в зале наблюдалось единодушие, что неудивительно. Во-первых, это действительно наш областной бренд, а во-вторых, подавляющее большинство находившихся в зале людей являлись потомками тамбовских крестьян (участвовали они в восстании или нет, значения не имеет).

Зато в оценках советской власти участники «круглого стола» сильно разошлись. Одни, люди коммунистических или близких к ним взглядов, её действия оправдывали. Они говорили о том, что у восставших крестьян и их предводителей, в отличие от большевиков, не было ни чётко разработанной программы государственного строительства, ни опыта в этом деле. Даже если бы тамбовская крестьянская республика и образовалась, она не смогла бы долго просуществовать.
С другой стороны, напротив, звучали слова осуждения коммунистов за зверские методы и за то, что под лозунгами «свободы, равенства и справедливости» они построили аналог древневосточной деспотии. Будучи «в теме» (я неплохо знаю историю Древнего Востока), замечу, что это действительно так. С Египтом времён Нового царства, например, параллелей очень много.

Только вот меня давно беспокоит вопрос, так ли это ужасно? Ведь любая система рождается не на пустом месте, а для решения жизненно важных задач. В случае с СССР это была форсированная индустриализация и урбанизация, а в случае с Древним Египтом — необходимость организовывать по чёткому плану в масштабах страны мелиоративные общественные работы, связанные с разливами Нила. В определённых исторических условиях она может быть более эффективной, чем любая другая. Не случайно в Египте начинался развал и голод, как только ослабевала власть фараонов.

Когда организаторы дискуссии попросили сидящих в зале людей проголосовать за ту или иную сторону, я воздержался, потому что такое голосование показалось мне довольно глупым. Судить историю и осуждать участников давно минувших событий – не самая плодотворная идея.

Легко стать на поводу у своих эмоций и начать осуждать людей прошлого, которые тебе не ответят. Гораздо сложнее понять их мотивы и разобраться в обстоятельствах, в которых они действовали. А потом уже честно ответить на вопросы, могло ли быть по-другому и стало ли бы лучше, если бы все повернулось иначе.

Мы часто судим в соответствии с сегодняшними нашими представлениями. Мне, например, странно было слышать слова Никиты Соколова о легитимности Временного правительства.

О какой легитимности в таком случае можно говорить? Было ли вообще такое понятие в России времён Гражданской войны? Но даже если и было, то какое это имеет отношение к Временному правительству, которое осенью 1917 года практически никто не стал его защищать, настолько низка была популярность.

Действительно легитимным органом в то время были Советы, которые, правда, были достаточно быстро подмяты и выхолощены коммунистами. Именно поэтому одним из лозунгов восставших крестьян был «Советы без коммунистов». Он выглядит довольно симпатично, хотя совершенно непонятно, смогла бы такая система стать работоспособной.

Не менее странно мне было слышать и сравнение организации продразвёрстки в России и на Западе. Для общего ознакомления это, может быть, и полезно, ведь в Германии и во Франции тоже была, но зерно там не разворовывали и не гноили месяцами его в вагонах, как наши продотряды.

Всё это верно, но можно ли сравнивать революционную Россию со странами, где государственный порядок устоялся и война не ак уж сильно его поколебала? Если и уместно сравнение, то скорее с Францией никак не начала XX, а конца XVIII века, когда эта страна переживала революцию вместе с неизбежным бардаком, беззаконием и прочими «прелестями».

Не стоит прошлое судить и ещё по одной причине. Вопреки Френсису Фукуяме, который в конце прошлого века заявил о конце истории, она совсем не думает кончаться. А значит, окончательно вердикта быть не может и на очередном историческом витке могут быть осуждены сами судьи.

Давайте признаемся себе, что достижения последних времён в России крайне невелики, если вообще они есть. Так нам ли судить наших дедов?

Большевики считали, что им известна абсолютная истина в последней инстанции. Руководствуясь своим «единственно правильным учением», они наломали много дров. Сейчас их судят все кому ни лень. Но кто даст нам гарантию, что тоже самое не случится и с нами?

Андрей ХВОРОСТОВ.

Комментарии — 0

АКТУАЛЬНОЕ

Тамбовская жизнь в cоцсетях