Археолог Сергей Попугаев: «Призраки былых времён будущих жильцов беспокоить не будут»

Во второй половине года впервые в историческом центре Тамбова были проведены большие археологические раскопки. Дома № 84 и № 86 по улице Советской были снесены давно. Нынешним летом на этой территории экскаваторы приступили к выборке грунта под фундамент будущего здания. Но затем в котловане начали работу явно не строители. Эти люди с помощью лопат, щёток, кисточек и совков метр за метром осваивали территорию явно с иными целями, — это археологи, и они нашли уже часть старинной мостовой и даже чуть ли не клад… Хотелось узнать всё из первых уст, я обратилась к начальнику раскопок, научному сотруднику ООО «Межрегиональный центр археологических исследований» Сергею Попугаеву.

— Сергей Сергеевич, ваша работа успела обрасти легендами. Говорят о самых невероятных находках, которые вы здесь обнаружили. Так ли это?

— С 2013 года в законодательстве, касающемся археологии, произошло несколько изменений. Теперь по закону любые земляные работы строительной фирмы подлежат обязательному согласованию с органом охраны памятников местного управления культуры, который даёт заключение о том, есть ли на данной территории объект культурного наследия. Поэтому необходимо провести исследование, чтобы это определить. Сегодня фирмам, которые планируют вести строительство в исторической части городов, выгоднее привлекать специализированные археологические организации, нежели платить огромные штрафы за уничтожение культурного слоя.
Фирмой-застройщиком данного участка исторической части Тамбова были проведены эти исследования. И историко-культурная экспертиза показала наличие культурного слоя. После этого был составлен раздел-проект. И мы приступили к раскопкам. Чтобы полностью освободить этот участок от культурного слоя, исследовать его, мы провели ряд охранно-спасательных работ.

— В историческом центре города, наверное, сложнее работать, чем в полевых условиях?

— Безусловно. Ведь в полевых условиях культурный слой не превышает восьмидесяти сантиметров. В городской же черте грунт намного сложнее, так как его частью является и строительный мусор, и битый кирпич. Из-за этого приходится выкидывать много грунта и делать высокие отвалы. Нашей конечной целью было добраться до материка — слоя, который образовался естественным геологическим путём без участия человека.

— И какова была площадь раскопок?

— Примерно 2,5 тысячи квадратных метров. Здесь стояли два снесённых дома, не считая хозяйственных построек, которых было очень много. На их месте будет построен один дом. Есть проект нового дома. И раздел-проект, по которому мы работаем, — это часть проектной документации именно строительных работ на данном месте. Не только здания, но и коммуникаций и так далее. Это обязательная часть строительства в исторической части города.

— Раскопки длились долго, были ли интересные находки? Что это за обнаруженная часть мостовой?

— Нами был расчищен фрагмент брусчатки. Это каменная мостовая. Предположительно конца XIX — начала ХХ века. Но это не проезжая часть и не тротуар. Это был заезд во двор. Улица проходила примерно так же, как и сейчас. А это был просто мощёный заезд.

Что касается раскопа, то каждый чем-то интересен и уникален. Данный раскоп — одно из первых масштабных исследований в историческом центре Тамбова. Такими масштабами в городе ничего практически не исследовалось, за исключением пары случаев. Соответственно, получен большой объём статистического материала. Обывателю совершенно неинтересна битая посуда, керамика, стекло, фаянс. А для науки — это статистический материал, который позволяет проводить анализы, параллели, отслеживать какие-то торговые связи, особенности хозяйственного освоения участка.

— Никаких мистических находок не было? Говорят, в старинных местах всегда есть «скелеты в шкафу»?

— Мы работали на этом участке почти три месяца. Археологи — люди не суеверные, даже, можно сказать, циничные. Юмор историков и археологов похож на юмор патологоанатомов. Поэтому к таким вещам они относятся спокойно. Практически все наши ребята раскапывали кладбища. А когда у тебя есть опыт, всего этого никто не боится. Ну, нашли человеческие кости — и что? Хотя если говорить про конкретное данное место, то захоронений здесь нет. Призраки былых времён будущих жильцов беспокоить не будут. Поэтому люди могут спать спокойно.

— Какая ваша находка оказалась самой старинной?

— Монета 1746 года. Но она была из слоя так называемого балласта. Поэтому никакой объект не датировала. Ещё были фрагменты посуды конца XVIII века. Они уже происходили из объекта, из остатка постройки. Поэтому можно чётко сказать, что тут прослеживаются остатки сооружения конца XVIII века.

Есть среди найденного и то, что будет передаваться музею, что имеет ценность для экспозиций. Это в первую очередь вещи, связанные с бытом: целые или крупные фрагменты винных, лимонадных и пивных бутылок конца XVIII — начала ХХ века. Часть из них гербовые. Собралась коллекция глиняных курительных трубок. По первой оценке, предположительно, это конец XVIII — начало XIX века.

Традиционно интересны всем монеты. Для нас же это только датирующий материал. Есть немного инвентаря: фрагменты ножей, топоры, ножницы, замки. Предметы быта вековой и двухвековой давности позволяют прикоснуться к истории, осознать, что столько времени назад эти предметы люди держали в руках, ими пользовались. То есть, в отличие от учебников, книг по истории, это то материальное, к чему можно прикоснуться.

— А в какие музеи будете передавать найденное?

— По закону мы можем передать их в любой музей, который имеет государственную аккредитацию. Всё зависит от доброй воли музея. Пока же переговоры не велись, так как нам надо обработать всю коллекцию.

— И сколько это займёт времени?

— Минимум несколько месяцев. Потому что объём материала большой, перевалил за 10 тысяч единиц. Мы говорим сейчас про массовый материал: посуду, керамику, стекло. Девушки-керамистки обсчитали уже более тысячи. Но это только начало. И пронумеровано около 600 индивидуальных находок. Это фрагменты посуды с клеймами, бутылки, предметы инвентаря — вещи, которые не являются массовым материалом и позволяют датировать объект. Они представляют как научный, так и экспозиционный интерес.

После полевых работ будут месяцы камеральной обработки материалов. Это, во-первых, мытьё находок. Во-вторых, их фотографирование, зарисовка. В-третьих, подсчёт статистики, сведение в таблицы с обязательным описанием. Это огромный пласт работы, который займёт несколько месяцев. А потом — написание научного отчёта.

— А для какой организации он пишется?

— Отчёт сдаётся в Институт археологии Российской академии наук. Потому что мы, археологи, при проведении земляных работ подотчётны двум структурам. Во-первых, заказчику, который оплачивает работу. Ему сдаётся технический отчёт, который показывает, что мы сделали и как. Это тоже довольно объёмный труд, но не настолько, как научный отчёт.

Во-вторых, научный отчёт обязательно сдаётся в Институт археологии РАН, потому что разрешения на проведение работ даёт Министерство культуры России. Они именные. Поэтому отчёт подаётся от конкретного человека, он утверждается в полевом комитете. И если отчёт не сдан или не удовлетворяет требованиям научного изыскания, он не принимается или возвращается на доработку. И пока не сдан отчёт, открытый лист на ведение дальнейших археологических раскопок человеку не выдаётся. Всё очень строго. И поэтому написание научного отчёта — это и репутационный риск листовику, репутационный риск организации, которая проводит земляные и археологические работы.

— Вы удовлетворены тем, что сделано на этом объекте?

— В целом всё удалось.

Читайте также: Тамбовские археологи нашли в Карауле останки русского философа и московского градоначальника Бориса Чичерина

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*