Курская битва – стоит ли бояться правды?

Этот вопрос невольно возникает на фоне того возмущённого шума, что возник среди наших политиков, поводом чему послужила некая статья некого немецкого журналиста в газете «Die Welt», вышедшая накануне годовщины знаменитого танкового сражения под Прохоровкой во время исторической битвы на Курской дуге.

Журналист утверждает, что под Прохоровкой 12 июля 1943 года Красная армия никакой победы не одержала, приводя совершенно жуткое соотношение потерь совсем не в нашу пользу. Политики тут же заговорили о «врагах на Западе»», которые хотят переписать историю. Заговорили не только на ведущих федеральных телеканалах, но даже в Госдуме, а в Общественной палате предложили вынести вопрос о фальсификации истории на уровень ООН.

Не знаю, стоило ли обращать внимание на статью какого-то немецкого журналиста, но при этом вдруг оказалось, что за возникшем шумом те же активные политики не заметили публикации вовсе не от «врагов с Запада», а материалы на сайте Министерства обороны Российской Федерации с данными исследований НИИ военной истории, озвученные ведущим научным сотрудником Военной академии Генерального штаба ВС РФ Валерием Маковским. Согласно этим данным, Красная армия в бою под Прохоровкой 12 июля потеряла 470 танков из 670 задействованных (75 процентов), а немцы потеряли лишь 50 танков и штурмовых орудий из 490 (10 процентов). Такие дела.

Сразу возникает вопрос – это, действительно, ошеломляющая новость? Конечно, нет. На тему танкового сражения под Прохоровкой у нас издано немало исследований, и те, кто интересуется военной историей, всё это знают. Различаются лишь цифры потерь, потому что абсолютно точных данных нет, но соотношение наших потерь и немецких, как правило, варьируется в пределах от 7/1 до 10/1.

Но! Умаляет ли это значение нашей победы в битве на Курской дуге, ставшей переломным моментом во всей Великой Отечественной войне? Да ничуть! И говорит это лишь о том, как непросто эта победа досталась. И с какими трудностями нашим танкистам, нашим солдатам пришлось столкнуться. И что далеко не всегда всё шло гладко, и что были проблемы в оценке сил противника, в точности принимаемых командованием решений – такова жестокая правда той самой страшной войны. Но всё это ни на йоту не умаляет подвига людей, победивших сильного и коварного врага, несмотря ни на что.

Конечно, никуда не уйти от вопроса, почему под Прохоровкой наши танковые части понесли такие потери? Кстати, сразу после сражения была создана специальная комиссия по расследованию этого дела. Многие историки возлагают вину на командующего 5-й гвардейской танковой армией генерала Ротмистрова. Но здесь, скорее, целый комплекс причин, из которых стоит извлечь уроки.

Однажды с экскурсией мне удалось побывать на Прохоровском поле. Наверное, со времён войны здесь многое изменилось, но в этой земле до сих пор находят железо, как эхо войны. Можно только представить, как на довольно узком участке, изрезанном оврагами и ограниченным с одной стороны рекой, а с другой железнодорожной насыпью, утром 12 июля 1943 года наступали наши танки. Это были в основном Т-34, такие как тот, что стоит на постаменте в Тамбове. Увы, но его 76-миллиметровая пушка не пробивала лобовую броню немецких «Тигров». В то же время орудие «Тигра» имело двойное преимущество по дальности стрельбы, а его 88-миллиметровый снарядах поражал «тридцатьчетвёрку» на любом расстоянии. Плюс сложная цейсовская оптика, которая тоже давала преимущество.

В результате большинство «тридцатьчетвёрок» сгорело на поле, так и не успев достичь позиций противника. Сказалось и отсутствие радиостанций на многих наших танках, которыми были оснащены тогда в основном командирские машины, что в суматохе такого боя, безусловно, затрудняло управление войсками, а порой, вообще, сводило его на нет.

Что же касается героизма, то его советские танкисты здесь проявляли в прямом смысле массово. Расстреляв боезапас, они, не задумываясь, шли на таран, и таранов этих было много. Неслучайно сейчас на поле стоит внушительный монумент «Танковый таран», где сцепились в смертельной схватке наши и немецкие танки, выполненные в натуральную величину. Хотя на самом деле всё это выглядело, конечно, гораздо страшнее…

Было ли сражение под Прохоровкой решающим для всей Курской битвы? Факты говорят, что нет.  Битва на Курской дуге длилась больше месяца, и в одном бою на узком участке её судьба вряд ли могла решаться. Кто победил конкретно под Прохоровкой? По итогам дня поле, усеянное сожжёнными и исковерканными машинами, осталось фактически ничейным. Немцам не удалось взять станцию Прохоровка, а 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова, понеся большие потери, не смогла продвинуться вперёд и нанести существенный урон частям танковых дивизий «Лейб-штандарт» и «Мёртвая голова».

Но дело в том, что эти дивизии к 12 июля уже потеряли пробивную способность и наступательный потенциал. И хотя немцам на южном фасе Курской дуги удалось продвинуться к тому времени на 20-25 километров в сторону Курска, но полоса их наступления по фронту сильно сузилась, темп наступления упал, а резервы иссякли. Следуя плану Жукова, советские войска, измотав противника в обороне, вскоре сами перешли в наступление, которое уже невозможно было остановить.

Одновременно неприятным сюрпризом для Гитлера стала высадка 15 июля англо-американских войск в Сицилии и на юге фашистской Италии. Передовые части Муссолини, не выдержав удара, были разгромлены, и союзники начали быстрое продвижение на север. Чтобы спасти положение, пришлось перебрасывать на помощь провалившемуся сателлиту крупные немецкие части. Всё совпало на западе и на востоке. И уже 17 июля Гитлер отдал приказ о свёртывании операции «Цитадель» на Курской дуге, о продолжении которой уже не могло идти речи. Больше немцы уже не наступали никогда. Хотя до полного разгрома фашистской Германии оставались долгих почти два года.

Очевиден и ещё один естественный вопрос: если немецкий танк «Тигр» был столь могуч и почти неуязвим по сравнению с Т-34, то почему в конечном итоге всё равно победили мы? И ответ здесь тоже очевиден. Да, «Тигр» был уникальным в своём роде танком, но за это пришлось платить его дороговизной и сложностью в производстве. И потому «Тигров» было мало, что совсем не отвечало потребностям фронта. А это уже проблема экономики, в которую всё и упирается.

Расчёт Гитлера на блицкриг провалился, а в длительной войне фашистская Германия была обречена на поражение – экономический потенциал стран антигитлеровской коалиции шансов нацистам не оставлял. Советские заводы, переведённые на недосягаемый для врага Урал, работали бесперебойно и произвели более 50 тысяч танков Т-34, сделав его самым массовым в мире.

Что же касается «Тигров», то комплектующие для них делались на разных заводах по всей Германии, и сбой на одном из них останавливал всю технологическую цепочку. И здесь нельзя сбрасывать со счетов, что заводы эти регулярно подвергались ударам союзной авиации. Причём соединения британских бомбардировщиков «Либерейтор» и американских «Летающих крепостей» эти налёты наращивали, нанося удары не только по заводам, но и проводя ковровые бомбардировки городов, где они располагались.

«Разбитые цеха можно восстановить, а убитых рабочих и специалистов уже нет», — считал Черчилль, фактически приравняв население немецких городов к солдатам на фронте. Такова жестокая логика войны. За свою жестокость нацисты, в конце концов, получили весьма жестокий ответ, сделав мирное население заложником своей безумной политики.

Что и говорить, правда о войне бывает очень горькой, на то она и война. Но тогда жарким летом 43-го на Курской дуге был сломан хребет гитлеровскому фашизму. Сильный не боится правды. Сильный извлекает из неё уроки. А история, как известно, невыученных уроков не прощает.

Читайте также: У войны детское лицо

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*