Лидеры протеста в роли Остапа Бендера

Авторская колонка политического обозревателя, публициста «ТЖ» Владимира Головашина

В Москве опять протестуют. К этому делу что у самих москвичей, что у всей остальной России отношение снисходительное. Чем только ни тешатся в столице. Уличные манифестации с нарушением правопорядка, столкновениями с полицией стали нормой современного мира. Да и причин у них множество: где футбольные фанаты разбушевались, где столкновения на этнической почве, где непопулярные решения властей. Вопрос только в том, кому эти манифестации адресованы и с какими целями затеваются.

Вот недавние московские беспорядки приключились, как говорят эти люди со светлыми лицами, из-за того, что ряд оппозиционных кандидатов не зарегистрировали на выборах в Московскую городскую думу. Нет, немного не так. Если посмотреть на то, что было чуть раньше, так эти самые кандидаты не смогли собрать нужное количество подписей для регистрации. Оттого их и не зарегистрировали. А сейчас я немножко отойду от темы ущемления гражданского достоинства митингующих и скажу пару слов о скучных политических технологиях.

Политтехнологии — это не яркий слоган выдумать и не красивый плакат нарисовать. Это даже не ролик для Ютуба сделать. Это всё дело вторичное. Потому что все ролики и слоганы нужны будут потом, после регистрации в качестве кандидата, куда бы наш кандидат ни собрался: в депутаты богом забытого сельсовета на окраине губернии, куда хоть три года скачи, и не доскачешь, или же в президенты страны. Сперва надо создать свой избирательный штаб, распределить в нём работу по направлениям. Один за плакаты отвечает, другой — за сеть агитаторов, третий следит, чтобы закон не нарушался, а то мигом из предвыборной гонки вылетишь. В идеале нужен ещё четвёртый, чтобы отвечал за сбор пожертвований на избирательную кампанию, потому как «на безвозмездной основе, то есть даром» ни подписи не соберутся, ни плакаты не нарисуются.

Подписи собирать — работа, мягко говоря, неблагодарная. Сам собирал в те далёкие годы, когда Ельцин на второй срок баллотироваться собирался. Восемь человек из десяти сразу пошлют, один внимательно выслушает, много вопросов задаст и тоже пошлёт, хорошо, если десятый согласится, да паспорт при себе имеет. Тут даже не об известности кандидата речь идёт — больше напираешь на «пожалейте паренька, а то денюжку не заплатят, а кушать хочется». Сборщикам платить надо. Если переходить к грубой прозе жизни, то в том самом сельсовете, грубо говоря, одна подпись обойдётся штабу в 10—20 рублей (благо там их много и не надо), а в Москве — на порядок больше.

И тут мы приходим к обычной прозе жизни: деньги были, деньги будут, но вот как раз именно сегодня их нет. Ну не хватает, и всё тут. Что делать? Есть два пути: первый — приходить на поклон в парламентскую партию, чтобы от неё выдвигаться. Подписи собирать не нужно, но какую-то сумму в их штаб внести всё равно придётся. И второй: подписи нарисовать. Как? Да не такое уж хитрое дело. Берёшь базы персональных данных, которые вроде как в открытом доступе быть не должны, но найти их всё одно можно. Ставишь пять столов, сажаешь за них 10 своих волонтёров, и они их рисуют. Тут, правда, свои трудности. Вдруг, скажем, пенсионерка Иванова Марья Ивановна, 1929 года рождения, за которую твои «сборщики» подпись нарисовали, лет пять как богу душу отдала, а это вскрылось при проверке? С ворованными базами данных такое бывает: не обновляются.

Уж не знаю, как оно там в Москве с «несистемными кандидатами» произошло. Может быть, их волонтёры действительно весь избирательный округ ногами обошли, каждый домофон на подъезде обрыдали, чтобы пустили их поквартирный обход провести. Не исключаю, что с самого верхнего этажа по первый в каждую квартиру стучались в поисках единомышленников. Может, и ввёл их кто злонамеренно в заблуждение,

представляясь той самой покойной пенсионеркой да фальшивый паспорт показав. Всякое бывает.

В общем, как вышло, так и вышло. Не допустили до избирательной гонки ряд желающих: подписи, говорят, нарисованные. И мёртвые души есть, и листы подписные с нарушениями оформлены. Справедливости ради скажем: не допустили далеко не всех. В основном тех, чьи штабы только ролики в Ютубе вывешивать и умеют, а о «полевой» работе представление имеют довольно смутное. Других же, даже самых что ни на есть оппозиционных, но работать умеющих, избирком зарегистрировал. И тут началось.

Те самые, которые пролетели, начали громче всех кричать о порушенной справедливости. Дескать, полицейский режим не допустил. Полно смеяться, куда не допустил? При всём моём уважении к органам местного самоуправления, не столь уж значимая фигура муниципальный депутат, чтобы мэр Москвы, в частности, и Кремль в целом стали опасаться за гипотетическое потрясение основ современной политической системы. Потрясать основы можно и без муниципального депутатского удостоверения, которое, кроме головной боли, ничего не даёт, даже неприкосновенности. В здание Мосгордумы пустят — вот и вся привилегия. А там не до тряски основ: комитеты, регламент, пленарное заседание — работать надо.

Вот и стали наши обиженные несправедливостью делать то, что единственно умеют: протестовать. Устраивать беспорядки, несогласованные акции, провоцировать полицию. Да ещё сторонников из регионов подтянули: сами москвичи в большинстве своём власть традиционно поругивают, но вливаться в ряды «демшизы» не очень стремятся.

Итак, вернёмся к тому, с чего и начинали. Кому беспорядки адресованы, и чего протестующие добиться хотят. Не навязывая никому

своего мнения, предложу ответ на первый вопрос: уж точно не к властям. Власти на шантаж (всё равно наших зарегистрируйте, мы так хотим, и плевать, что наши закон нарушили) не поддаются. Следовательно, протесты с беспорядками — повод показать своим сторонникам, что демонстранты — это сила. Да и спонсорам надо продемонстрировать то же самое. В этом, кстати, и ответ на вопрос, чего добиться хотят. Активисты — драйва и ощущения борьбы, адреналинчику хватануть. Организаторы — финансирования от спонсоров, как зарубежных, так и отечественных.

Оппозиционный бизнес — дело далеко не новое. О его существовании знал ещё Остап Бендер, собиравший на «Союз меча и орала». Режим, дескать, вот-вот падёт, если выйдет на улицы миллион, то власть с этим сделать ничего не сможет, идите на улицы, а если не идёте, то дайте денег на святое дело. Делайте взносы, как господин Кислярский, председатель одесской бубличной артели «Московские баранки». Но бизнес бизнесом, а сидеть за участие в массовых беспорядках придётся другим. «Адреналинщикам», которые выламывали куски асфальта, бросая их в полицейских. Рядовым активистам.

За последние десятилетия незаконные массовые выступления стали, по сути, ещё одним каналом сброса общественного напряжения. И они не только не несут угрозы системе как таковой, а наоборот — работают на её упрочение. С каждым разом реакция противников оппозиции всё больше смещается в сторону ленивого любопытства: ну пусть побузят, а мы посмотрим, как их вяжут. А лозунг «мы здесь власть» уже давно воспринимается не угрозой, а насмешкой.

Россия на глазах перестаёт воспринимать несистемные уличные выступления как внушительную политическую силу. Из фактора, влияющего на судьбу государства, они превращаются в глазах этой самой страны в регулярное и рядовое явление природы. Вроде дождя. Что же касается лидеров протеста, которые обещают

задержанным юридическую и финансовую помощь, а потом просто «кидают», то вскоре их кудри примелькаются, и их начнут просто бить, причём свои же бывшие сторонники.

Читайте также: Либеральная идея: действительно ли она себя изжила

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*