«Трисестры»: в Тамбовском драмтеатре показали совсем другого Чехова

Спектакль "Трисестры" Мичуринского драматического театра

Спектакль Мичуринского драматического театра «ТРИСЕСТРЫ» по Антону Чехову, показанный в Тамбове в рамках XII театрального фестиваля имени Н. Х. Рыбакова, собрал полный зал. Сработало и то, что мичуринцев, давно желавших попасть в афишу фестиваля, взяли именно с этим спектаклем. И то, что мнения о постановке, как донесло «сарафанное радио», самые противоречивые. Одни возмущались, мол, это вовсе и не Чехов, а какие-то страсти-мордасти и пошлятина. Другие, из поклонников творчества режиссёра Гульнары Галавинской, которая ставит в Мичуринске уже пятый спектакль, утверждали, что все её постановки, в том числе и «ТРИСЕСТРЫ», оригинальны, неординарны и глубоко философичны. Третьи отправляли к тексту Чехова: ведь у него так и написано. Поэтому-то тамбовским театралам и захотелось составить своё мнение о новой работе Гульнары Галавинской. И действительно, на поверку оказалось, что режиссёр не только бережно отнёсся к источнику, но увидел и показал зрителю, как он архисовременен. Будто бы Чехов вчера написал своих «Трёх сестёр».

Оттого и начинается спектакль со сдёргивания с гигантских фотографических рамок покрывал, поднимающих тучи пыли. Так, стряхивая пыль времён, режиссёр, казалось бы, погружает нас в жизнь чеховских героев вековой давности. Но вслушиваясь в их разговоры, проникаясь их переживаниями, вдумчивый зритель очень быстро забывает о той сотни лет, разделяющей его с персонажами. Ведь те, жили, страдали и пытались решать проблемы сродни сегодняшним.

И ныне очень многие провинциальные парни и девушки, как чеховские Андрей, Ольга, Маша и Ирина Прозоровы рвутся в Москву с убеждением, что только там они смогут реализовать себя. И нужны-то, нужны только деньги. Здесь же, в заштатном губернском городе для молодых, по их мнению, нет достойной работы. А от той, что есть, как стонет старшая сестра Ольга (Ольга Чернышова), и голова болит и вечная усталость.

Для средней же сестры Маши (Наталья Попова) жизнь после замужества и вовсе остановилась. Недаром она то и дело проговаривает на разный лад строчку: «У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том…» «Златой цепью», с маньячным упорством напоминая о своей любви, «задушил» её муж Фёдор Кулыгин (Сергей Дубровский). И если Ольга хотя бы в воспоминаниях цепляется за прошлое. То для Маши нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Она прозябает в безвременье.

Младшая же Ирина (Элеонора Морева), в начале спектакля врываясь на сцену, как радостный шаловливый щенок, живёт в вихре своих эмоций и ожиданий: «Зачем вспоминать! Уехать в Москву! Продать дом, покончить всё…»

Ирина в исполнении Моревой ошеломляюще органична. Она вся в мечтах о будущем, твердя, как мантру: надо работать, надо работать. И все слова кажутся правильными. И зритель увлекается Ириной также, как и влюблённые в неё барон Тузенбах (Андрей Зобов) и штабс-капитан Солёный (Эльдар Касумов). Но, когда доходит до дела, то всё оказывается не так и радужно. Работа на телеграфе невыносима, мужчины, который бы соответствовал любви Ирины, рядом нет. Добрый барон, готовый в зубах подносить ей туфельки, — жалок. Свирепый Солёный со своей животной страстью — страшен. Её принц там, в Москве.

Только не суждено попасть в первопрестольную никому из сестёр. Деньги, на которые они хотели обосноваться в Москве, из под носа увела новоявленная невестка Наташа (Евгения Воронова). Актриса хотя и штрихами, но рисует яркий образ стервозной особы, умеющей весьма ловко устроить свою судьбу. Брат трёх сестёр Андрей Прозоров (Павел Чистяков) тоже из маниловских мечтателей: уехать в Москву, стать профессором, преподавать в университете. А в итоге окрученный мещанкой мелкий служащий и карточный игрок становится мужем-подкаблучником. Аморфное существо, каким Андрея играет Чистяков, только и может, что рефлексировать по поводу неудавшейся судьбы. Да только некому его жалеть. Заложив родительский дом, оставив сестёр без денег, которые он отдал жене, Андрей одиноко замирает чёрной тенью в фотографической рамке.

Сценография (художник Евгения Шутина) в спектакле весьма оригинальна. Фотографические рамки, деланием которых всю жизнь увлекается Андрей, выросли у художника до гигантских размеров. Становясь, то частью интерьера, то увеличительным стеклом для персонажей, они весьма функциональны.

Могут «вырезать» из сценического пространства, к примеру, весёлое застолье и запечатлеть его «на память», как и селфи, что делают офицеры. Вот это поголовное увлечение фотографированием себя любимых — ниточка из прошлого в наше настоящее. Стильны, но эклектичны и безвременные наряды женщин, и военные мундиры героев. И таких манков, что отсылают зрителя к дням сегодняшним, по ходу спектакля немало.

Не смогла режиссёр и удержаться, чтобы не использовать замечательные хореографические данные актёров Зобова и Касумова.

Танец-дуэль Тузенбаха и Солёного, которые смешали русскую народную пляску с брейк дансом, весьма эффектный концертный, но не выпадающий из канвы постановки, номер. И вообще, как это всегда в пьесах у Чехова, «пять пудов любви» заполняют и этот спектакль. Кто-то жаждет любви, кто-то любит, но безответно. А любовь, как у Маши и Вершинина (Иван Долгий), хоть и взаимная, но не счастливая, завершающаяся неизбежным расставанием. Вершинин у актёра получился весьма обаятельным, но не стоящим надежд Маши.

Рухнувшие надежды, разъединяют судьбы трёх сестёр. Если ранее они, возможно, и были единым духовным целым, то в финале, говоря свои прощальные слова не друг другу, а зрителям, с тревогой на душе покидают зал. Тревожно замирает и театральна публика.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*