Глаза в глаза — премьера «Вассы Железновой», открывшая Камерную сцену, бьет рекорды по аншлагам

Знал бы Максим Горький, что его пьеса о жутковатой судьбе семьи, где нет любви, написанная почти 110 лет назад, станет основой одного из самых успешных, судя по первым аншлагам, спектаклей Тамбовского драматического театра. При этом сам спектакль по пьесе «пролетарского писателя» открыл новую, революционную страницу в истории этого театра, обновив Камерную сцену, где собственно, сцены как таковой просто нет.

Всего полсотни зрительских стульев, перед которыми из полумрака предстает аскетичный интерьер дома хозяйки огромной промышленной компании Вассы Железновой. Ты смотришь на мир героев драмы не со стороны из зала, а как бы изнутри, с несуществующей сцены. И понимаешь, как прав был Шекспир, сказав, что «весь мир — сцена» (кстати, классик употребил именно слово stage – «сцена», а не «театр»). Правда, «эффект присутствия» предполагает жесткое, но необходимое условие — вход после третьего звонка категорически воспрещен, как и выход, и вообще любые перемещения в пространстве.

Однако, игра стоит свеч во всех смыслах. Тусклое зимнее утро, подсвеченное мерцающим огнем свечей, выхватывает из тьмы фигуру хозяйки, склонившуюся над бумагами в углу — Васса Железнова, российской бизнесвумен начала прошлого века. Надо заметить, что московский режиссер Сергей Виноградов вместе с художником-постановщиком из Беларуси Петром Анащенко, замахнулись не на ставший хрестоматийным «советский» вариант пьесы с интригой «классовой борьбы», а на самый первый, еще дореволюционный, где никакой классовой борьбы нет, а есть трагедия семьи, которую пытается спасти ее глава Васса Железнова, чей образ, жестокий и одновременно скрывающий свою неуверенность и даже потерянность, создала Ирина Горбацкая.

Вообще, постановка, которая играется глаза в глаза, что называется, на расстоянии вытянутой руки от зрителей, проявила в актерах то, что порой не было заметно из зала. Проявила магию взгляда, слова, сказанного почти шепотом, но всеми услышанного. Проявила настроение в молчании, которое видно сквозь любые мрачные сумерки, почти все время царящие в доме Железновых.

Увы, любовь здесь больше не живет. И возможно, не жила никогда. А потому все несчастны.  И простоватый в своем горьком веселье сын Вассы Семен в воплощении Дениса Блохина. И ее другой сын, вечный неудачник Павел, сгорающий от бессильного отчаяния, в образе которого зрители открыли для себя совершенно нового и непривычного Вячеслава Шолохова. Впрочем, так же, как и Ольгу Сирото, создавшую страшную в своей овечьей покорности горничную Липу — небольшую роль с большим и весьма актуальным в нашем время смыслом.

Считается, что Горький писал свою пьесу, использовав прототипом главной героини главу пароходной компании из Нижнего Новгорода Марию Кашину. Правда, компания эта успешно процветала на Волге до самой большевистской красной революции. А потом ее не стало. Рад ли был этому Горький? Хотя режиссер возродил первый вариант пьесы, но настрой «пролетарского писателя» очевиден — это не просто трагедия семьи Железновых, где дети не хотят продолжать дело матери. Это трагедия упадка.  Так ли было на самом деле или так его хотел видеть Горький, остается лишь предполагать. И задуматься над нами нынешними.

Читайте также: Пикник в стиле модерн, бал, крокет: на необычном летнем фестивале тамбовчане прикоснутся к «Тайнам усадьбы»

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*