21 апреля мы отметили 40-летие аварии на Чернобыльской АЭС. Тогда со всего Советского Союза в украинский город Припять приехали ликвидаторы последствий катастрофы. Это были военнослужащие из действующей армии, курсанты училищ химзащиты и военнослужащие, призванные из запаса. Накануне памятной даты мы встретились с председателем правления ТРООИ «Союз Чернобыль» Алексеем Яркиным, чтобы вспомнить и рассказать о событиях 40-летнй давности.
Командир роты
Алексей Николаевич — уроженец Тамбова, в 1979 году закончил с отличием Тамбовское высшее военное командное училище химической защиты. В апреле 1986 года он служил в Сибирском военном округе в должности командира отдельной роты химической защиты. В конце апреля — начале мая уже были сообщения в СМИ об аварии на Чернобыльской АЭС. Военнослужащие, которые находились на химическом наблюдательном посту у оперативного дежурного части, определили повышенный уровень радиации. Это значит, что радиоактивные вещества проникли в атмосферу и обогнули несколько раз земной шар.
14 мая Алексея Яркина вызвали в штаб дивизии и вручили командировочное предписание в полк химической защиты Сибирского военного округа для выполнения задач по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Он был назначен на должность командира роты. Военнослужащие погрузились в эшелон и через шесть суток были в пункте назначения, поселке Черемошня. В течение двух дней провели боевое слаживание и 20 мая пошли на ликвидацию последствий аварии.
Первая задача, которую выполняли военнослужащие, это дезактивация города Припять – дороги, административные здания, жилые помещения. Но как показала потом практика дезактивация населенного пункта не имеет смысла, пока полностью не проведена работа по уборке радиоактивных веществ, осколков графита и реакторного топлива на станции и вблизи нее.
Заглянуть в «бездну»
Поэтому с конца мая роту Яркина отправили работать на станцию. Они убирали осколки графита и радиоактивного топлива вокруг разрушенного здания. Все это собирали в металлические контейнеры, которые потом подлежали утилизации в могильниках. Впоследствии приступили к уборке графита и другого радиоактивного мусора, образовавшегося после взрыва, с крыши. Химики-дезометристы определяли безопасные проходы на территорию станции через третий энергоблок, а также относительно безопасные маршруты для выхода на крышу. Уровни радиации там были очень высокие, поэтому для каждого военнослужащего определялись маршрут, задача и время пребывания.
Алексей Николаевич вспоминает, что некоторые военнослужащие, особенно призванные из запаса, проявляли халатность и дорого потом за это расплачивались.
— У меня в роте был здоровый сибиряк двухметрвого роста, настоящий богатырь. Перед ним стояла задача выйти на крышу, сдвинуть кусок арматуры и сбросить его в развал, образовавшийся в результате взрыва. На все ему отводилось 30 секунд. Но любопытство у него пересилило, и он решил заглянуть в развал. Задержался на полторы минуты, этого было достаточно, чтобы получить лучевую болезнь. Его отправили домой лечиться,
— рассказывает Алексей Яркин.
Командира роты старшего лейтенанта Замятина тоже разбирало любопытство заглянуть в «бездну». Секундное вроде бы дело, а в результате — большая доза радиоактивного излучения. Через несколько дней у него начали выпадать зубы и волосы. Старшего лейтенанта тоже отправили на лечение. Другим приходилось объяснять, что нельзя есть ягоды и фрукты, которые в июне уже начали поспевать, — это может привести к попаданию радиоактивных отходов в организм и впоследствии к злокачественным заболеваниям или лучевой болезни.
Разведывательный дозор
Было принято решение построить над разрушенным энергоблоком так называемый саркофаг, то есть бетонный купол. Для этого требовалось огромное количество бетона. Возить автотранспортом было долго и дорого, поэтому решили проверить возможность доставки нужных материалов по железной дороге. Алексея Яркина вместе с еще одним офицером и механиком-водителем отправили в разведывательный дозор — выяснить, сможет ли железнодорожный мост через Припять пропускать эшелоны?
— Мы провели радиационную разведку, по результатам которой пришли к выводу, что через этот мост возможна доставка цемента к бетонно-растворному узлу. Это позволило в кратчайшие сроки начать работы по бетонированию саркофага,
— вспоминает ликвидатор.
О силе радиационного излучения в первое время после аварии говорит и тот факт, что роботы, которые пытались использовать для расчистки завалов в самых опасных местах, в том числе закупленные в Японии, быстро выходили из строя. У одного из них «переклинило мозги» и он отправился прямиком в развал.
За время командировки, которая длилась 4,5 месяца, от должности командира роты Алексей Яркин дорос до должности и.о. командира батальона, поскольку на тот момент не хватало кадровых офицеров для замены штатных должностей. По ее итогам офицера наградили медалью «За боевые заслуги». Он вспоминает, что ликвидаторы понимали важность той работы, которую они выполняют:
— Никто не задумывался, насколько это опасно. У каждого была цель — быстрее закончить ликвидацию аварии. Перед нами стояла задача, и мы эту задачу старались выполнить,
— делится Алексей Николаевич.
По окончании командировки он вернулся в свою часть в город Бийск Алтайского края. В 1995 году по состоянию здоровья уволен в запас в звании подполковника и должности командира батальона радиационно-химической разведки, в 1996 году вернулся в Тамбов. В настоящее время является председателем правления Тамбовского регионального отделения организации инвалидов «Союз Чернобыль», членом центрального совета «Союз Чернобыль» России.
2521 человек из Тамбовской области участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Сегодня в живых осталось 953 человека.
