«Чистый холст – как туман или белый дым»: о художнике Алексее Харитонове

Искусство без поэзии мертво, это лишь оболочка. Воздушный шарик можно наполнить гелием, и тогда он поднимется высоко в небо, но если он будет заполнен водой, то уже никогда не оторвётся от земли. Так и в живописи. Жанр, средства выражения, иными словами, форма могут быть одними и теми же, но не всякая картина может стать произведением искусства. Поэтому для меня настоящий художник – это прежде всего тонкий возвышенный поэт, способный пробудить человеческое достоинство, чувство прекрасного в каждом, кто соприкоснулся с его творчеством.

Воздушные шары искусства

Алексей Харитонов – живописец, не утративший подлинного вдохновения, которым он и наполняет воздушные шары своего искусства. Но согласитесь, сохранить в себе интерес к живописи не так-то легко, когда не отступает боль утрат, а сознание подтачивает червь разочарования в людях, жизни, одновременно на ухо шепчет творческая неудовлетворённость…

Преодолеть всё это помогает Алексею Харитонову любовь. Во всех его полотнах ощущается это возвышенное и всепоглощающее чувство. Но любовь, как известно, бывает разной, как и свет. Он может быть искусственным – мёртвым или ярким – вульгарным, но на полотнах Алексея Харитонова свет совершено иного происхождения – рождённый от воспламенённой свечи. Поэтому и любовь Алексея Харитонова христианская — тихая и всепрощающая.

Путник, 1997 г.

Об этом говорит автопортрет мастера (1997 г.), где он себя изобразил в образе путника, загораживающего ладонью от ветра зажжённую свечу. Сохранить в себе горение до конца — наверное, главная задача настоящего художника. Как не растратил себя учитель Алексея Харитонова, известный живописец Алексей Лёвшин. Будучи уже довольно пожилым человеком, он всецело отдавал себя искусству, стараясь не только поставить руку своим ученикам, но и раздуть в них лампаду настоящего творчества. Слава Богу, жив ещё один учитель и художник Юрий Павлович Новиков, мнением которого до сегодняшнего дня дорожит мой собеседник.

В разговоре с Алексеем Харитоновым я поинтересовался, сколько картин он создал за всю свою творческую жизнь. Живописец пожал плечами и ответил:

«Никогда не подсчитывал, сейчас важно, сколько мне ещё осталось написать…»

И тогда мне почему-то вспомнились строчки стихов Георгия Иванова: «Что ж, поэтом долго ли родиться…// Вот сумей поэтом умереть!»

Действительно, сколько молодых художников подавало надежды, но для многих искусство по разным причинам так и не стало жизнью.

Алексей Харитонов уже не думает о призрачной славе, нет необходимости утверждаться в глазах других художников – всё это теперь не так важно. Он признанный мастер.

Пришло время сосредоточиться на главном, без суеты и спешки продолжать создавать свой художественный мир, заселяя живописное пространство полотна любимыми лицами, родными уголками тамбовского края, какими-то дорогими сердцу предметами, цветами — словом, всем тем, что создаёт, в конечном счёте, ощущение родного крова. Это чувство он пронёс через всю творческую жизнь. Семья, дом, родина, творчество — всё это неразрывные сакральные понятия для художника.

Серия «Уходящий Тамбов».
Вечерний свет. Тамбовский дворик.
2007 г.

Бабочка света

Кстати, одна из важнейших работ в творчестве Алексея Харитонова так и называется — «Новый дом» (1984 г.). Хотя на полотне изображены только первые венцы, но в контуре намеченного сруба мы видим молодую семью, которая, по всей видимости, пришла посмотреть начало строительства. Вся жизнь ещё впереди, и «небо высоко и поле далеко»… Детство и молодость – благодатные темы.

Но жилище без Бога, как поэзия без любви, пусто и холодно. Интересно, что лик Христа художник выразил не явно, а посредством, если можно так сказать, символов веры. В «красном углу» его мастерской вывешен необычный натюрморт. На длинном столе (ассоциация с «Тайной вечерей» Леонардо да Винчи) мы видим хлеб, старинное священное писание, терновый венец, плат чистого небесного цвета, который ритмически и по цветовой гамме контрастирует с выстроенной по горизонтали композицией предметов и тёмным фоном картины. В верхнее пространство полотна откуда-то проник луч света, который проходит сквозь бабочку, как бы высвечивая её.

«Пришлось помучиться от того, что не хватало какой-то окончательной точки или детали в этой работе, но потом пришло озарение – бабочка», — делится Алексей Анатольевич.

На мой взгляд, всё творчество Харитонова не что иное, как неторопливая тихая беседа с Богом о чём-то самом важном и сокровенном, чем живёт художник.
Часто повторяет Алексей Анатольевич слова художника Исаака Левитана: «Божественное нечто, разлитое во всём». Эти слова и выражают сущность тамбовского живописца.

Сам себя Алексей Харитонов относит к художникам реалистической школы, но, на мой взгляд, он символист, но не в смысле какой-то знаковой отвлечённой системы. Символ следует понимать в трактовке величайшего русского философа Алексея Лосева: форма и содержание уравновешены, точнее, тождественны между собой и нераздельны. Символ, в сущности, — выражение смысла. В противном случае, живописная работа будет мертва. Упомянутая бабочка, пронзённая лучом света, – это, безусловно, символ души, которая своим трепетным полётом оживляет всё полотно.

«В каждой творческой работе должна быть жизнь, но это не банальное жизненное правдоподобие, а художественная подлинность», — убеждён Алексей Анатольевич.

Весенний дворик. Тамбов
1999 г.

Его любимый художник — Василий Суриков. «Боярыня Морозова» — образец величайшего мастерства. В этой работе, по словам Алексея Харитонова, сюжет, размер холста, цветовые решения, композиция, каждая деталь подчинены раскрытию темы, но главное — в этом полотне ощущается жизнь.

«Фигуры людей настолько живые, что они вдруг стали как-то перемещаться. Тут я понял, что пора заканчивать с просмотром…», — приблизительно так выразил свои эмоции Алексею Харитонову художник и его старший товарищ Евгений Рябинский, который в течение нескольких часов не мог оторвать свой взгляд от «Боярыни Морозовой».

Алексей Харитонов продолжает традиции русской школы живописи. Поэтому у него нет случайностей – всё, что изображено, несёт смысловую и эмоциональную нагрузку, помогает раскрыть содержание, сущность работы.

Даже обувь может нам больше рассказать о человеке, чем слова. Кстати, Алексей Харитонов в молодости любил определять характеры людей именно по этому предмету одежды. Но потом понял, что информация о том или ином персонаже содержится везде и всюду: в голосе, жестах, интерьере… Не случайно художник так увлечён портретом. Что может быть интереснее самого человека?
И этот жанр, на мой взгляд, как нельзя лучше иллюстрирует его отношение к людям.

Бывает, что после общения с некоторыми знакомыми хочется пойти и вымыть руки, но бывают собеседники, которые необъяснимым образом приподнимают над суетой жизни, помогают утвердиться в чувстве собственного достоинства. Именно такое возвышенное настроение возникает после «разговора» с портретами, написанными Алексеем Харитоновым. Иными словами, соприкасаясь с его творчеством, начинаешь ощущать себя человеком.

Хочется привести ещё один пример, который, на первый взгляд, никакого отношения к живописи не имеет. Когда принимают на работу человека, то часто спрашивают его мнение о бывшем начальнике. Парадокс в том, что, давая характеристику другому человеку, мы, в сущности, продолжаем говорить о себе.
Так вот, в каждой работе Алексея Харитонова есть частица его самого. Поэтому и его героям присуще благородство. Алексей Харитонов старается увидеть, уловить в человеке не только его характер, темперамент, разгадать судьбу, но показать лучшие качества.

«Важно для меня – увидеть в своём герое нечто сокровенное, потаённое, что поможет раскрыть сущность этого человека. Это весьма мучительный поиск. Бывает, что полдня сидишь и вроде бы ничего не делаешь, а только смотришь на холст. Но за это время в сознании столько пробегает вариантов композиции, цветов и оттенков фона, каких-то дополнительных деталей… И вдруг приходит единственно верное решение, тогда возникает невероятное облегчение. Чистый холст — как туман или белый дым, на нём постепенно начинают проступать цветовые пятна, формируя образ… И счастье, когда удаётся выразить задуманное», — говорит Алексей Анатольевич.

Драматизированная биография модели

В этой связи мне показался интересным портрет тамбовского фотографа Алексея Ладыгина. Перед нами предстаёт человек в тулупе ручной выделки, обутый в кирзовые сапоги, венчает образ шапка, похожая на шлем лётчика. На переднем плане холста — банка с солениями… Фон полотна тёплого, «перезрелого» жёлтого цвета. Но за этой колоритной, в чём-то даже аллегорической внешностью кроется боль человека. Когда-то Шарль Бодлер заметил: «Хороший портрет есть драматизированная биография модели». Харитонов это почувствовал и тонко передал. Но главное для нас — это полный любви и теплоты взгляд самого художника на «модель».

Совершенно иной по замыслу и воплощению — портрет молодого композитора и пианиста Сергея Васильевича Рахманинова (2005 г.).

На холсте мы видим молодого одухотворённого человека, ещё не изведавшего мучительных поражений и мировой славы. С одной стороны, писать портреты, основываясь на воображении, а не с натуры, довольно сложно, но с другой – больше свободы в интерпретации образа. Акцент, конечно, сделан на руки музыканта. Кстати, ранее в 1996 году Алексей Харитонов уже изобразил композитора, но в период его творческой и жизненной зрелости, когда классический галстук пришёл на смену бабочке.

Портрет С. В. Рахманинова, 1996 г.

Сегодня эта работа хранится в музее Ивановки.

Обращение художника к Рахманинову не случайно. Сергей Васильевич – яркий представитель Серебряного века русской культуры. Искусствовед Ольга Михайлова тонко подметила, что Алексею Харитонову близка эстетика художников, которая сформировалась на сломе эпох.

Меня привлекает написанный им портрет художницы Ирины Лимантовой (1990 г.), но в нём при ясности композиции, цветового решения, психологизма есть какая-то тайна во взгляде.

Портрет Ирины Лимантовой,
1990 г.

Он держит, притягивает, даже гипнотизирует, но одновременно в нём ощущается какая-то трагедия…
Не менее интересен портрет мамы Алексея Харитонова (2017 г.). Художник изобразил её уже в довольно зрелые годы, но ясность и глубина взгляда говорят нам о духовной зрелости, а ветка рябины в руках – символ семейного счастья…

Портрет мамы, 2017 г.

«Портрет дочери» (2011 г.) — работа, от которой невозможно устать. Пройдет десять, двадцать, пятьдесят лет, но время не будет властно над этой девочкой, смотрящей на мир взрослых с восторгом и надеждой. У этой работы, как и у многих других, своя судьба, уже не зависящая от самого художника…

Алексей Анатольевич, кроме портрета, уверенно работает в других жанрах: пейзаж, натюрморт, тематическая картина. К сожалению, в рамках одной статьи невозможно полностью охватить всё творчество Алексея Харитонова. Впрочем, сегодня и не ставилась подобная задача. Нам хотелось посредством некоторых его работ рассказать о том, чем наполнено его поэтическое сознание.

Из творческой биографии

Алексей Анатольевич Харитонов родился в Тамбове в 1949 году. В 1975 окончил Ленинградское художественное училище. В 1982 году -ещё и живописный факультет Ленинградского института живописи и скульптуры и архитектуры им. Репина. С 1989 года — член Союза Художников России. С 2000 года — заслуженный художник России. В 2016 году награжден золотой медалью Союза Художников России «Традиции, мастерство, духовность» Работы находятся в США, Франции, Сингапуре, Японии, Южной Корее, в музеях России и частных собраниях.

Читайте также: Тамбовский художник Виктор Остриков работает над скульптурой композитору Петру Чайковскому

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*